> "Можно чернение резины и кондиционер кожи?
> Осторожней, пожалуйста, острожней!"
Все эти странные
Эпиграфы
Эпинефриново-обусловлены
Из контекста вырванные.
Стоят
Сто моих я на белоснежном кафеле.
Передо мной
Ангел сущий,
(Абсолютно точно существующий).
С чёрными волосами
В белом халате
Со шрамом на щеке.
И голосом низким
Говорит мне:
"Не желаете ли женьшень?
Ну, как общеукрепляющее.."
О чем ты, красавица
А?
Мне бы общерадующее,
Общевосторгающее,
Ингибирующее печаль
И сливающее все внутриличностные
Конфликты — в пустоту.
Найдете что-то подобное?
Что-то, от чего смеятся буду
Непостановочно,
Безостановочно.
И поверь,это уж точно не женьшень!
И чему вас там учили, моя милая?..
И правда ли ты такая красивая,
Или мне это только кажется,
И ты —
Восхитительная иллюзия
Надвигающейся теплоты?..

Яблоня на аллее
Говорит мне:
Не болит.
Ничто
Никогда не болит.
Ни бронхита,
Ни рахита
Нет.
Из твоего окна
Незаметна и не видна
Правая сторона
Улицы
И счастливых лиц
На ней
Ты не видишь.
Ну же!
Скорее!
Не устоишь,
Выйдешь все равно!
Так давай, до захода солнца;
Тебе все на улице улыбнется,
Все замечательное — усмехнется:
Что же ты, мол, дружок,
Не выходил,
Сидел смирно дома
и говорил себе,
Что все это не для тебя,
Что ты ослепнешь
От солнца яркого,
захлебнешься от воздуха
Чистого.
И минуты
Не выдержишь здесь,
Умрешь от переизбытка.
Минутка, еще минутка.
Ну что, малютка?
Нравится?
В полную грудь
дышать.
Радостно и вольготно.
Не умер же?
От голово — кружения
Душе — растяжения
Миро — напряжения.
Эйфорической полноты.
Это ты.
Весь мир,
Преисполненный красоты — ты.

Бенедикт Иванович
Выходит каждый вечер
Из первого подъезда
Дома номер четыре.
Он включает яркий фонарь
И кричит, отходя на три метра от подъезда:
"Мурзик, где ты?"
Отзовись, Мурзик!"
Мурзик, вероятно, отзывается,
Приторно мяукает
И довольный вечерней прогулкой
Возвращается в тепло дома.
Они заходят с Бенедиктом
В теплую квартиру.
Бенедикт снимает кепку, куртку.
Кот чистит шерстку.
И вместе
Принимаются пить чай.
Сентябрь уже холодный,
Поэтому
Бенедикт с котом
Предпочитают чай с молоком.
Из приемника "Ленинград десять"
Звучит позабытое танго,
Что-то вроде
"Накинь ей на плечи шаль,
Если она замерзла",
Но коту с Бенедиктом тепло.
Бенедикт неторопливо закуривает.
И рассуждает с котом
О том, что ему вероятно жаль
Своей жизни
И той, кому эта самая шаль
Предназначалась.
Кот сворачивается клубочком,
Бенедикт выдыхает дым
(Клубочками под потолком)
Закуривает вторую
И думает.
(Взгляд на глянцевую обложку
Журнала
"Жизнь и медицина")
Мысли Бенедикта
В далёком 78-ом:
У нее были длинные волосы,
Голубые глаза
И улыбка,
Присущая всем молодым
И любимым девушкам.
Бенедикт читает ей Бродского,
Тогда еще не курит
И беспокойно спит
(Влюблён).

Бенедикт Иванович
Выключает свет,
Выпивает на ночь валидол,
Немного ворочается
И засыпает
(Сказывается усталость)
Проходя вечером
По двору дома
Номер четыре
Вы часто можете встретить
Мурзика с Бенедиктом
Вдвоем.

"Пассажирам можно перевозить
Кошек в хорошо закрытом ящике
Или корзине
И одну пару лыж"
Это написано
В девятом автобусе, кольцевом.
Затем пересадка
И вот
Ползет по вогресу "один-эн-эс":
Водитель нажал на газ,
И заполз тяжело
На вершину моста
ЛиАЗ,
И город душный
Весь дышит зноем
И постепенно осень грустную,
Рафинированную дождями
В себя впускает.

Не грусти!
Представь себе
Спокойное море
Средиземное.
Желтое солнце,
Теплый песок
И высоко-высоко — чайки.
Тихо покачиваются на поверхности
Лодки рыбаков,
И отражается
Голубая вода
В прозрачном небе.

Или вот что представь себе:
Зима или поздняя осень,
В общем, время, когда уже носим
Шарфы и шапки.
С неба шапками
Падает первый снег.
Кружится,
Искрится в лучах фонарей.
Холодом легонько
Лицо обжигает,
Бомбардирует землю
Охапками сверкающими
И от этого первого снега
Уже запахло в воздухе
Мандаринами!
Не грусти!

"Шпатлевки, грунтовки, краски фасадные".
Прощайте , все надсадные запахи!
Уходите, запахи, уходите!
"Текстурные покрытия.
Магазин Декор. Без праздников и выходных".
Никаких выходных и входных,
Летних, зимних,
Весенне-осенних,
Новых и старых,
Уютных и отвратительных,
Кондитерски-пряных,
Мехнически-стеклянных;

Машинного масла, касторки,
Костров,
Марганцовки,
Тортов,
Жареного миндаля,
Корабля в порту,
Яблонь в цвету,
Я более не услышу.
(Слава Богу!)

Ни Богард,
Ни Шанель номер пять
Я опять - ощущать
Не буду.
Никаких "плыл по городу запах сирени"
И другой дребедени!
Лишь один полупризрачный запах весны
(Из моей головы)
Подслеповато-сонное солнце
(У него катаракта)
И мурашки по коже.
Вы скажете "Что же ты, Герман?
Странно ведь как-то!"

Во время ярких
Весенних
Майских — дней
Хочется
жить скорей,
Забывать про орфографию
Пунктуацию
выбросить запятые к чертям
и красные строки
строчить что-то
невероятное
любить девчонку с пушистыми
волосами
и глазами лесного олененка
ставиться по всем своим магистралям,
к сердцу — от сердца
стрекочаще-рычащим
тук-тук!
бежать по трассе
Суринам — Монтевидео
мимо роскошных пальм
и видеть цветение
орхидей
и души своей
малиновой,
калиновой
странно -иновой
захлебываться
снежным смехом
нежным смехом,
смежным с сумасшествием и гипоманиакальным
откидываться на сиденье старенького Фиата
Или Пежо
Хохотать, как пижоны 60-х.
И на террасе маленького дома
В Санта-Фе-де-Богота
Целовать кого-то.
Целовать поскорей!
Уплывать
По бурно-Карибскому — в Гватемалу!
Так мало
Ярких
Весенних
Дней!

>"Целью понимания Айхенвальд считает творческую личность автора, а не тексты."
>Из методички

Давайте разбираться.
Пытаться взвешивать слова,
Крутить, разворачивать,
Снова и снова,
Что нам хотел сказать
Айхенвальд:

Это как скрипка и альт,
Рояль - фортепиано.
Немножечко пьян
Скрипач
На улице Санта-Карач
В городке небольшом в Швейцарии
Скрипка его плачет
И каждой нотой говорит:
Душа скрипача звенит
От неразделенной!
Душа скрипача
Вся измотана быть влюбленной.
И в мелодии
Водопадно-полетной
Скрипач изливает
Переливами нот
Все своё:
Ночь,
Черные-черные волосы
Ну, скажем, Марии или Анжелы,
Альпы
И воздух гор — горд.
И скрипачу — тепло.
Это уже прошло.

Это исполнитель
(В литературе — рассказчик)
Теперь быстренько бежим
К автору-композитору
(20 минут осталось
До конца пары...)
Вена. Имперский город.
И в нем молод
Иоганн Себастьян Бах.
Он пьет кофе
В маленькой кофейне
Из серебряного кофейника.
Все улицы Вены
Залиты светом.
И все еще впереди.
Бах пишет
О небе, о солнце
И спокойной гармонии души.
И в каждой ноте
"Дыши!"

Скрипач читает ноты.
Скрипач дышит
Прерывисто,
Не прерывая медодии.
И в каждой ноте
Они — оба
Отражены.

Сегодня - сладок.
Ты бы не смог,
Мой друг,
Отказать себе
(как и я).
Уже невозможно,Илья
Как все они
Жить!
Ведь чудесно сладки
Наши проклятые мозги,
А без этой полынной сладости -
Я сам не свой
Да и ты собой -
Все хуже и хуже.
А с ней:тысячи огней
Большого города
Зажигаются!
Остается только улыбнуться,
На спинку стула откинуться
И превратиться в
Снег.
И радостно всех любить.
Мехом наружу вывернуться,
Безысключительно всех любить,
И быть:не ангел,не бес,
Да выше семи небес,
Без слез,
Совсем без черных полос.

Белый плащ и кровавый подбой.
И при Луне не приходит покой.
И при Луне прокуратор не спит.
Две тысячи лет
Голова болит.
Две тысячи лет
Страдать осужден.
За то, что бессильным был игемон.
За то, что Га-Ноцри спасти не смог.
За трусость - самый тяжкий порок.
По лунной дороге
мечтает идти.
Для арестанта
слова найти.
Его отпускает
Мастер, крича:
"Свободен! Свободен!
Он ждет тебя!"
Время пришло
отпустить.
Прощен.
По лунной дороге
Идет игемон.
Навстречу - весенний
месяц Нисан.
Свободен! Свободен!
Окончен роман!

Вы даже не знаете...
А рядом - что-то эфемерное.
Безразмерно - великое!
Страшно напевное!
Тише...тише...прислушайтесь...
Оно здесь.
В вашей голове.
Бьёт.Бьёт.Поёт.
Оно по траве
Шуршанием листьев
По весне - бисерной пылью,
Гнилью библиотечной.
И ты - вечный.
И ты - вечна.
И всё - вечно.
Тише.Тише.
Не дыши.
Слушай лучше:
Она идёт,
Щёлкает каблуками
По брущатке.
И волосы - в две косы,
И юбка - черно-белая
Бело-чёрная,
Контрастная!
От таких - эпилепсия
Процветает.
А волосы-то её - двухцветные,
Смольно-черные - с рыжими,
Солнечно-рыжими,
(Аж до судорог).
И глаза у нее - кошмарные,
Блестящие.
Восхищающие.
Она идёт.
Идёт.
Гордо,радостно и прекрасно.
И каблуки - громогласные
Всю твою голову бестолоковую
Заполняют.
А ты поди-ка,спроси:
"Зачем ты здесь?"
А она в лицо - рассмеётся.
И красочно-мелодичным,
Ласкающим и ритмичным:
"Я же снюсь тебе
Здесь!
Я же боюсь
Раствориться
В этом отравленном мае.
Здесь.
Я не знаю,зачем я здесь --
Снюсь тебе."
Господин Манаенков удивился бы,
Рассказал бы нам,что всё это - солипсизм.
И никто не снится.
И не стоит нам верить снам.
Да только к нам не приходит больше
Господин Манаенков
По утрам.

И нам бы немного отдохнуть,
От всей этой мути...да не дадут.
Нам бы на чистом
Чёрном море.
На побережье - уснуть
И всю эту муть - смыть.
Быть.
Быть.
Вечно.