Читал я Вишневецкую...
Читал я Вишневецкую
И задумался о весне.
Это вот как:
ВГУ проводит день открытых дверей
Во дворце детей.
На дворе - апрель,
Я раздаю буклетики и листовочки
И зазываю глупеньких мальчиков и девочек
К нашему столику.
Перед их мысленным взором
Рисую небесные пирожки
"Поступайте скорее к нам!
У нас — хорошо!"
А потом неожиданно
Звонкое "Герман, привет!
Сто лет
Тебя не видела!"
В голове — ураган.
Представьте:
Ясные-ясные глаза,
Пышные золотистые волосы
И голос
Бархатный, мелодичный, тёплый,
Таким нежные львы мурчат.
Мы замерли,
Говорим обо всем безостановочно,
Глаза в глаза смотрим
И никак не можем оторваться.
"Стой! У меня же изменился номер!"
Черной ручкой
На клочке бумаги
Одну строчку.
Прошло полгода.
По телефону ночью
Читает мне сказки.
Я с ней — улыбаюсь.
Александр Анатольевич,
Вы спросите, мол,
Это ты к чему,
И где же здесь Вишневецкая?
Это вот о чем:
Я очень боюсь забывать,
Как тот главный герой
Про своё письмо.
Очень боюсь потерять лицо
И стать не собой.
Ну вот,
Это все.
А о стиле
Не скажу я вам ничего!
И задумался о весне.
Это вот как:
ВГУ проводит день открытых дверей
Во дворце детей.
На дворе - апрель,
Я раздаю буклетики и листовочки
И зазываю глупеньких мальчиков и девочек
К нашему столику.
Перед их мысленным взором
Рисую небесные пирожки
"Поступайте скорее к нам!
У нас — хорошо!"
А потом неожиданно
Звонкое "Герман, привет!
Сто лет
Тебя не видела!"
В голове — ураган.
Представьте:
Ясные-ясные глаза,
Пышные золотистые волосы
И голос
Бархатный, мелодичный, тёплый,
Таким нежные львы мурчат.
Мы замерли,
Говорим обо всем безостановочно,
Глаза в глаза смотрим
И никак не можем оторваться.
"Стой! У меня же изменился номер!"
Черной ручкой
На клочке бумаги
Одну строчку.
Прошло полгода.
По телефону ночью
Читает мне сказки.
Я с ней — улыбаюсь.
Александр Анатольевич,
Вы спросите, мол,
Это ты к чему,
И где же здесь Вишневецкая?
Это вот о чем:
Я очень боюсь забывать,
Как тот главный герой
Про своё письмо.
Очень боюсь потерять лицо
И стать не собой.
Ну вот,
Это все.
А о стиле
Не скажу я вам ничего!